История успеха




Дарья Шепелева
Эксперт в репродуктивном праве Дарья Шепелева создала компанию, чтобы помочь людям осуществить свои законные права на потомство.
Дарья Шепелева
Город: Москва
Возраст: 28 лет
Образование: юридический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова
В бизнесе: с 2012-го года
Бизнес: Агентство «Реприо». Консалтинг и правовая поддержка в сфере репродукции.
http://reprio.ru/

Книги для бизнеса или вдохновения: Айн Рэнд «Источник», Конкордия Антарова «Две жизни», Михай Чиксентмихайи «Поток. Психология оптимального переживания», Юваль Ной Харари «Sapiens. Краткая история человечества».

Право стать родителями достойно не меньшего уважения, чем право на жизнь, признаваемое мировым сообществом. У всех нас есть репродуктивные права, но не у каждого есть возможность иметь своего ребенка в силу необратимых причин. Для множества людей с проблемой бесплодия Дарья Шепелева и основанная ею компания «Реприо» становятся последней инстанцией обретения помощи в суррогатном деторождении и защите своих законных интересов.


Дарья, как Вы, выпускница одного из лучших юридических факультетов страны, оказались на территории репродуктивной медицины?

Это был интересный путь: с детства я увлекалась медициной, читала много книг, смотрела научно-популярные телепередачи, связанные с медициной. Но выросла в семье юристов. В моей семье «положено» быть юристом – все занимаются юриспруденцией. Поэтому мой путь был предопределен с самого детства. Я пошла учиться на юрфак. Но мечту заниматься медициной я за собой оставила, где-то в потаенных уголках своей души.

Потом, родив ребенка, мне было скучно сидеть в декрете. Чем заняться? Можно написать диссертацию. И я выбрала тему юридических аспектов суррогатного материнства.

Признаюсь, что ранее даже не подозревала о существовании репродуктивного права. Чьи интересы оно защищает?
Репродуктивное право – это действительно новая область в юриспруденции, о которой раньше не говорили и которую не выделяли в отдельную отрасль. Это выделение пока, конечно, еще условно. Пока репродуктивное право – это часть конституционного права, часть семейного права. Но что мы видим в последнее время? Мы видим, что люди стали чаще прибегать к вспомогательным репродуктивным технологиям. Это проблема, и ее необходимо регулировать.

Если говорить в общем, то репродуктивное право – это часть законных прав и свобод, связанных с воспроизводством. Необходимо понимать: любое право должно быть защищено. Поэтому здесь мы говорим о защите и о возможности пользоваться своими репродуктивными правами. Именно этим мы и занимаемся.

Как Вы нарабатывали свою экспертизу в этой области?
Не могу скрыть, что первое время, когда я пришла работать в область репродуктивного права, я не знала, с чем столкнусь. Одно дело – в теории, когда пишешь диссертацию и понимаешь, как это должно быть урегулировано. Другое дело – сталкиваться, откровенно говоря, со сложными случаями на практике.

Люди, которые к нам приходят, долгое время страдают бесплодием. Бесплодие, безусловно, накладывает отпечаток на человека. Люди длительное время проходят лечение, не получают никакого результата. При этом здоровье ухудшается от постоянных медикаментозных манипуляций. Пары к нам приходят как к последней инстанции.

Методом проработки разных вариантов я и создавала свою экспертизу, читала международные материалы. Ну, и только практика. Опыт – это в основном практика деятельности. С каждым новым случаем, с каждой новой программой суррогатного материнства я понимала, как еще она может развиваться, какие еще моменты могут быть. Сейчас мне и моему коллективу эти программы понятны на 100%: что может быть, чего быть не может, как успокоить клиента, как успокоить суррогатную маму. И как сделать так, чтобы две стороны были довольны, и каждая получила результат, к которому стремилась.




Эсма Хабурзания
Автор
Уже в 23 года Вы основали собственную компанию "Реприо". Какую роль выполняет "Реприо" в отношениях биологических родителей, суррогатных матерей и доноров?

Мы являемся связующим звеном между двумя сторонами. Как суррогатная мама не понимает психологию клиента, так и клиент не понимает психологию суррогатной мамы. Клиент боится, что что-то пойдет не так, будет не исполнено. Суррогатная мама боится, что клиент не заплатит деньги и не заберет ребенка. Мы являемся гарантом того, что каждый получит то, ради чего он вступает в эту программу. Соответственно, мы координируем весь процесс «от и до» – от момента первого обращения до момента получения документов на родившегося ребенка или детей.

Что касается донорства, то тут дело обстоит попроще. Суррогатное материнство – это долгая программа, длиною в год. А донорство – это фактически полтора месяца взаимоотношений донора и клиники, а не донора и клиента. Поэтому тут, скорее, мы выступаем оператором.

К нам приходит клиент и говорит, что готов пойти на донорскую программу. Он ищет донора по определенному фенотипу, то есть по определенным внешним признакам, по группе крови, с такими-то требованиями – это может быть высшее образование или творческая область, в которой донор себя реализует. И мы предоставляем клиенту то, что он хочет, чтобы реализовать свое право на родительство.

В вашем бизнесе статистику иначе, как живой, не назовешь. Ведь самый важный показатель эффективности вашей работы – это количество рожденных детей?

Да, безусловно. Я все время шучу, что каждый сотрудник должен сдавать отчетность в конце месяца, а отчетность в нашем случае – это количество наступивших беременностей, родов, родившихся детей. Мы любим отчетность, любим считать, сколько детей родилось, сколько родителей мы смогли сделать счастливыми. Да, наша статистика – это рожденные дети.

Вы называете свой бизнес репродуктивным консалтингом. Это, наверное, бизнес особого рода – взять хотя бы сложность отношений между вовлеченными сторонами. Как вы строите работу с клиентами и суррогатными мамами?

Репродуктивный консалтинг – это та область, о которой до недавнего времени даже не говорили. Мы помогаем осуществить мечту человека с помощью тех возможностей, которые дает современная медицина. Наши клиенты – это потенциальные родители или потенциальная мама, которая по определенным обстоятельствам не может самостоятельно выносить ребенка, иметь детей. Мы помогаем со всеми нюансами, аспектами, которые могут быть в этих программах. Мы решаем проблему человека совместно с докторами, психотерапевтами, службой безопасности, менеджерами, кураторами, которые занимаются ведением беременности суррогатной мамы. В итоге мы получаем результат – рожденного ребенка.

Что касается работы с суррогатными мамами, то суррогатная мама для нас такой же клиент. Этот клиент приходит к нам с определенным запросом – улучшить свою материальную ситуацию. И это единственный мотив, который должен быть у суррогатной мамы. Безусловно, суррогатная мама – это человек, который обладает определенным складом характера. Все-таки некие альтруистические нюансы присутствуют. Но все же надо понимать, что суррогатная мама решает таким образом свою проблему.

Мы начинаем подбирать пару, для которой она выносит ребенка. У каждого клиента есть свое виденье суррогатной мамы, а у нее – свое виденье клиента. Мы не подбираем просто по анкете – есть клиент, есть мама, и все сходится. Безусловно, это личное общение. Я убеждена, что клиенты должны общаться с суррогатными мамами – это важный момент.

Если каждая сторона довольна таким общением, если они видят, что могут доверить этой женщине вынашивание своего ребенка, а суррогатная мама считает, что клиенты – порядочные люди, которые выплатят компенсацию и заберут ребенка, мы начинаем работать. Поэтому для меня все стороны в программах суррогатного материнства и донорства – это клиенты. Мы будем защищать интересы не только потенциальных родителей, но и суррогатных мам.

Какой правовой статус имеет суррогатное материнство в России и в мире?

Надо сразу сказать, что в России суррогатное материнство разрешено и регламентировано. Мы занимаемся абсолютно законной деятельностью. До сих пор существует миф, что суррогатное материнство в России запрещено – нет, это не так. Оно недостаточно регламентировано, но тем не менее в рамках того, что сейчас прописано в законе, мы можем двигаться и понимаем, что можно, а что нельзя.

Что касается мира, то тут ситуация несколько иная. Мир делится на несколько категорий в области суррогатного материнства. Есть страны, где суррогатное материнство полностью запрещено. Есть страны, где оно разрешено. Но в одних – возможно только коммерческое суррогатное материнство, как, например, в России, т.е. женщина за вынашивание ребенка может получить компенсацию. А в других – женщина не может получить компенсацию и, соответственно, она может сделать это только из альтруистических соображений и никак иначе. Откровенно говоря, не так много стран, где суррогатное материнство в принципе разрешено. Но даже там, где разрешено, есть такие нюансы.

А что делать людям из стран, где оно запрещено по любым соображениям?

Мы пришли к выводу – и человек так устроен – если есть цель, мечта и желание иметь своего генетически родного ребенка, люди будут преодолевать любые запреты. Поэтому они приезжают из стран, где суррогатное материнство запрещено, в страны, где оно разрешено и реализуют свое право быть родителями. Так что приехать можно. Если приезжают к нам, то по российскому праву, соответственно, мы делаем эту услугу, оформляем документы на родившегося ребенка. И потом родители вывозят его в ту страну, гражданами которой они являются.

Получается, что в правовом подходе к суррогатному материнству Россия опережает многие другие страны. А что можно сказать об отношении российского общества к этой теме?

Тут очень сложный момент. Пока люди не столкнулись с этой проблемой, они могут быть какого угодно мнения. Общество у нас не очень лояльно относится к суррогатному материнству. Но если люди сталкиваются с проблемой, они резко меняют свое мнение и начинают думать совершенно иначе. Все-таки суррогатное материнство – это не такой большой процент от общего числа бесплодия. Это крайняя мера, к которой надо прибегнуть только после того, как все остальные способы испробованы.

Мое мнение – не стоит об этом рассуждать, если нет такой проблемы. А если она есть, то люди, конечно, будут эту проблему решать, в том числе с помощью суррогатного материнства.

Другое дело – у нас страна, где православие играет важную роль в жизни общества. Священнослужители являются противниками суррогатного материнства. Получается навязанное мнение даже для тех, кому суррогатное материнство прямо показано – отсутствие матки, привычная невынашиваемость и так далее. Я бы хотела, чтобы у людей была возможность самим решать, как им использовать свои репродуктивные права, без оглядок на мнение людей, которые никак не связаны с этой проблемой.

И последний вопрос: Вы ежедневно занимаетесь разрешением глубоко личных трудностей своих клиентов. Для этого Вы, наверняка, должны оставаться эмоционально вовлеченной в чужие проблемы, страхи, переживания. Что даёт Вам для этого силы?

Наверное, любовь к тому делу, которым я занимаюсь. Счастливые лица родителей, которые приходят и показывают нам своих малышей. Именно это дает мне лично и моей команде силы заниматься тем, чем мы занимаемся. Мы должны понимать, что без трудностей человек не достигает счастья. Поэтому, несмотря на сложности, которые мы видим – сложности общения с клиентами, все-таки, повторюсь, это непростая в общении категория людей – мы видим результат. Именно этот результат дает нам силы двигаться вперед.


Credits
Автор — Эсма Хабурзания
Дизайн и верстка — Юлия Демидова

comments powered by HyperComments
Made on
Tilda