Благотворительность изнутри

Кто и ради кого совершает добрые дела

Саунд Медиа Кидс
Анна Чупракова
Президент Благотворительного фонда "Бюро Добрых Дел"
Президент Благотворительного фонда "Бюро Добрых Дел" Анна Чупракова рассказала о том, как устроен мир благотворительности, какие "подводные" камни встают на пути у людей, помогающих детям и почему одни фонды успешны, а другие – нет.
Благотворительность – это бизнес ради людей

Работа любого современного благотворительного фонда строится как любой бизнес: грамотная стратегия, планирование и выстраивание всех процессов, чтобы довольны были все – наши подопечные (в случае с нашим фондом – это дети-сироты и дети-отказники), наши партнеры (частные благотворители, коммерческие компании, СМИ), а также команда фонда и волонтеры.

Win, win и win.
Эту формулу мы вывели не сразу. Шесть лет назад я работала на телевидении, остальные члены команды фонда – в других самых разных областях. Мы объединились как группа волонтеров, которая очень быстро переросла в фонд, с поддержкой наших попечителей – Максима Виторгана, «Квартета И» и Андрея Шаронова.

И, конечно, первое время, когда мы горели нашим делом, но не имели опыта в социальной сфере, очень многие решения принимали на эмоциях и чувствах сострадания, самоотверженности, что является с одной стороны хорошим базовым мотивом.

При этом мы зачастую, обеспечивая потребности наших детей, забывали об интересах партнера, которому важно не просто передать финансирование в фонд, но также увидеть совершенно определенный эффект от сотрудничества (для кого-то – помощь нуждающимся на территории их влияния или помощь совершенно конкретным нуждающимся, для кого-то – формирование реноме организации, для кого-то – вполне четкие социальные KPI, заданные КСО компании).
Мы поняли, что мы занимаемся совсем не тем, что глобально может решить проблему детей, оставшихся без опеки родителей.
«Все прозрачно»

В девяностых годах, когда благотворительная помощь в основном была стихийной и не отлаженной, еще можно было наблюдать, как кто-то выделяет огромные суммы, а какой-то фонд на эмоциях их тратит, а то и мошенничает.

Сейчас такая ситуация в принципе сложно осуществима – любой наш партнер очень тщательно выбирает фонд и проект, которому хочет помогать, а мы со своей стороны должны продемонстрировать, как именно, в какие сроки и с каким ожидаемым социальным эффектом мы распорядимся финансированием. А после осуществления проекта – грамотно и максимально прозрачно отчитаться о потраченных средствах.

Сейчас от фондов ждут профессионализма уровня госструктуры, в свою очередь, многие фонды «оказывают социальные услуги» на порядок качественнее и эффективнее, чем те самые государственные учреждения.
Дарим детям будущее вместо вещей
Шесть лет назад мы отправляли в детские дома фуры вещевой помощи, закупали и устанавливали медицинское оборудование, делали капитальный и мелкий ремонт.

Все это хорошо, дети должны жить в комфорте. Тогда мы увидели, что в дальних и дотационных регионах есть учреждения, где протекают крыши, в помещениях зимой холодно, детям не хватает элементарной одежды и зубной пасты. Мы бросились на помощь и объединили вокруг себя большое количество единомышленников. Но когда закрыли все эти «дыры», как и многие фонды нашей специализации, мы столкнулись с главной проблемой сиротской системы: сколько не корми, не одевай детей, не дари им книжки и игрушки, и даже сколько не устраивай их в семью, меньше детских домов в стране не становится.

Мы поняли, что мы занимаемся совсем не тем, что глобально может решить проблему детей, оставшихся без опеки родителей.

Сейчас даже фонды, которые спасают жизни детей, собирая средства им на операцию, приходят к тому, что разовая адресная помощь не решает проблемы, - проекты фондов должны быть системными (то есть операции по прежнему нужно срочно делать, чтобы здесь и сейчас спасти жизнь ребенка, но также нужно менять работу медицинских учреждений, раньше выявлять заболевания, чтобы меньше таких операций приходилось делать).

Мы проанализировали систему детских домов и узнали, что примерно с 2016 года у нас в стране в таких учреждениях живут в основном подростки, а также дети с тяжелыми заболеваниями или многочисленными диагнозами. У таких детей почти нет шанса на новую семью.

Я сама приемная мама 4-летнего малыша, но когда искала ребенка, подростков также не рассматривала, – это очень непросто принять в свою семью уже почти взрослого человека, совершенно сформированную личность, которая к тому же переживает кризис переходного возраста. Эти дети – настоящие заложники системы. Мы решили помогать именно им. Кроме того, те же самые выпускники детских домов настолько не готовы к социальной и семейной жизни, что зачастую сами сдают своих детей туда, где жили сами.

Как любой бизнес мы прошли внутренний кризис, на фоне которого перестроились с разовых проектов, которые лишь «кормят» эту систему детских домов, на проекты системные, способные остановить поступление новых детей в сиротские учреждения.
Люди становятся волонтерами или донорами, как правило, по двум причинам: либо это личная история, либо неудовлетворенность своей нынешней работой.
Анна Чупракова с сотрудниками и волонтерами Фонда
Наш «голубой океан» - это помощь подросткам

В бизнесе есть понятие «голубой» океан, оно многим знакомо. Это и «фишка» и свободная ниша на рынке.

В случае с благотворительностью, нужно не просто найти или придумать «фишку», нужно реально помогать людям, которым кроме тебя никто не поможет.
Поэтому мы сконцентрировались на проектах, готовящих детей к профессиональной и семейной реализации, чтобы эти дети нашли себя в большом мире и, самое главное, ни в коем случае не повторили путь своих родителей.

Для этого мы разработали программу «Окно в мир» для расширения кругозора детей и освоения важных бытовых и социальных навыков (в рамках программы дети проживают в специальных «Социальных гостиницах», где «репетируют» жизнь в будущей квартире – учатся готовить, планировать свой бюджет, оплачивать счета за ЖКХ и многое другое).

Также с поддержкой Фонда Президентских грантов у нас работает проект «Центр профориентации», чтобы дети выбрали профессию по своему призванию и, самое важное, поступили в оптимальное для себя учебное заведение, а не туда, куда, как правило, их «поступают» всем скопом (на водителей, поваров и парикмахеров). Это хорошие профессии, но подходят они далеко не каждому ребенку.
У нас работает «Школа семьи», где девочки готовятся стать хозяйками, мамами и хорошими женами, чтобы каждая из них нашла свое счастье и никогда не отдала своих детей в детский дом.
Кто-то встречает молодую маму из родильного дома, кто-то из детского дома. Это естественный процесс.
Горящие глаза - главный критерий «нашего» человека
В нашу команду приходят люди глубоко замотивированные, с горящими глазами и на хороших эмоциях. Большинство согласны работать за зарплату ниже рыночной, это норма, в благотворительной сфере в России.

Нам повезло, к нам пришли настоящие профессионалы, каждый в своей области. Когда мы начинали, то все работали в режиме многозадачности и аврала, а сейчас мы пришли к структуре и разделению обязанностей. Когда у каждого сотрудника есть свои задачи, объединенные общей целью, понятны оценка эффективности и коммуникации внутри команды, проще отслеживать свой вклад и результаты.

Самое приятное для нас – узнавать, что жизнь наших выпускников сложилась благополучно, они работают, заводят семьи, рожают детей. А если кого-то из подростков все-таки забирают в приемную семью, – это большая радость для нас. Бесконечно уважаем таких приемных родителей.

Люди становятся волонтерами или донорами, как правило, по двум причинам: либо это личная история, либо неудовлетворенность своей нынешней работой. Мы часто слышим от наших волонтеров: моя работа приносит мне приносит хороший доход, но не приносит мне эмоционального удовлетворения, таких людей много в бизнесе, в государственных учреждениях.
Они с удовольствием приходят в волонтеры, становятся нашими донорами именно для того, чтобы увидеть результат своего труда. Это бич нашего времени, когда многие люди работают в почти любой сфере, они не видят результат своего труда. Этого людям очень не хватает - увидеть результат своего труда или финансовых вложений.
Все благотворители – потенциальные усыновители

В нашем фонде три сотрудника (из пятнадцати) являются приемными родителями. Конечно, это все благодаря работе, ведь мы общаемся с этими детьми постоянно.

Я решила стать приемной мамой не потому, что я не могу иметь своих детей, а потому что у меня на фоне нашей работы искренне появился такой порыв. Это нормально, когда люди «в теме», им усыновление не кажется каким-то сверхъестественным процессом.

Это просто нормально. Кто-то встречает молодую маму из родильного дома, кто-то из детского дома. Это естественный процесс. И хочется, чтобы для многих людей он стал естественным.

Сейчас детей из детских домов усыновляют достаточно активно, например, в Москве на здоровых малышей даже есть "очередь" из приемных родителей. Это, если ребенок один.

А есть целые семьи детей, которых можно усыновить только всем "паровозиком" (как их называют), а на такой «подвиг» приемные родители идут нечасто. Но несмотря на то, что усыновлять детей за последние годы стали чаще, рассказывать об этом все равно нужно - о нюансах, моментах, которые до сих пор пугают людей, так как мифов, связанных с приемными семьями и детьми очень много.
Made on
Tilda